и даже до сих пор, хоть прошло уже больше 8 лет, я замечаю в толпе ее крошечный кусочек: ровную белую челку, влажно блеснувшие идеальные зубы за бледно-розовыми сочными губами. и мое сердце каждый раз, каждый из тысяч, десятков тысяч раз ошибается на долю секунды, сжимаясь и веря, что это вернулась ко мне она, Ира моя, первая любовь.

2,5 года странных отношений не оставляют меня ни на минуту, не стираются из памяти. да я и не хочу...я храню этот гербарий бережно, изредка доставая и пересматривая, как письма от бывших любовников. вспоминаю запахи и звуки, и то, какой была на ощупь ее кожа. прохладной и нежной. как моя.

и мне совсем не хочется увидеть ее сейчас, повзрослевшую, изменившуюся - внутри и снаружи. мне дорога та взрослая девочка, которая вскрыла мой мир, которая ничему меня не научила, но стольким поделилась. та, что 10 лет назад разделила мое одиночество и от души развлекла.

                                                                  ****

я бисексуальна. сейчас, будучи  замужней женщиной и мамой прелестной девочки, осознаю это наконец спокойно и уверенно.

юная эмонимфа в метро и пьяная шлюха в баре способны впечатлить меня почти так же сильно, как др. Грегори Хаус. но поняла  я это далеко не сразу. первые эксперименты с девочками начались стремно рано, сразу за экспериментами с мальчиками. пьяные поцелуи, какие-то ручки в чьих-то трусиках…ничего особенного; когда тебе 14, такие штуки проходят вскользь. меня крайне волновал поиск смысла жизни и жесть отношений с родителями. а мальчики с девочками были в качестве приятного дополнения к волшебному миру алкоголя, что так гостеприимно отворил свои адские врата...принял в лоно, так сказать. так вот.

в 9-м классе перешла я из одной хорошей школы в другую, плохую. новая school находилась в спальном (моем, собственно) районе, и была пренеприятнейшим образом переполнена всякого рода человеческим мусором. мои одноклассники жили своей, неведомой жизнью: тусовки вечерами у подъезда, шопинг на ближайшем вещевом рынке, журнал "cool", если кто помнит). общность меж нами была удручающе невозможна, однако же отношения оставались сносными, и даже веселыми: я была для них чем-то совершенно особенным, непонятным, но интересным и доселе невиданным, а главное - нарваным. ну какая есть. неважно это все, по сути.

среди всей толпы будущих клерков, грузчиков и торговок она, единственная, была за чертой. самая натуральная (я таких больше не встречала) блондинка, широкие, костлявые  бедра, мальчишеская плоская грудь, прямая челка над кошачьими светлыми глазами. крупный женственный рот, прозрачная кожа с россыпью веснушек на плечах, которые ее раздражали, а меня доводили до умопомрачения. задорная улыбка и бессмысленный смех. Ира обладала невесть откуда взявшимся у девочки из простой (но зажиточной ;) рабочей семьи чувством стиля, по наитию выбирая правильные шмотки, правильную музыку, правильных мальчиков. не обладая выдающимися умственными способностями, она умела произвести впечатление. Ом&Птюч, пара ведущих брендов в гардеробе, умелый макияж и немного актерского мастерства, комментарии, брошенные в нужное время с нужной долей апломба, превращали обычную старшеклассницу в эпатажную девицу, выкупить которую было почти невозможно. одноклассники давно смирились с существованием «этой» в своем мирке, научились не удивляться ни странным танцам на школьной дискотеке, ни ахинее, которую Ира несла постоянно и с неизменно  важным видом.

… все это настигло меня однажды. не сразу. спустя долгие несколько месяцев учебы, когда я наконец стала смотреть по сторонам. на уроке математики. мы просто перекинулись парой фраз через парту, и заинтересованно пошли курить на задворки школы. она предложила сходить на концерт Эль Кравчука (ахаха ну не пиздец 1998?) в Театр Оперетты (!). концерт удался, уроки на следующий день прогуливали, блуждая по мартовским дебрям Кибцентра и покупая в киосках сладости и джин-тоник. потом Ира осталась у меня на ночь. благо мои родители испарялись каждый week-end, предоставляя мне возможность куражиться по полной.

так мы стали подругами в полном, юном и безоговорочном, смысле этого слова. сидели за одной партой (Ира все 2 с половиной класса катала у меня через правое плечо), ходили за покупками в немногочисленные столичные одежные магазины, кушали в «шелтере» сендвичи и тако, ездили на Петровку за книгами и периодической литературой из Москвы, - весь набор. ну и ничего больше, естественно. откуда?  лишь через пару месяцев общения я начала поддаваться ошеломляюще сильной ее харизме, этому дикому обаянию, что трогает на животном уровне, без оговорок и обратного хода.

к тому же одна черта меня заводила в ней изначально, пожалуй даже сильней всего: Ира была истеричкой, нервной и совершенно неконтролируемой. она уже в 14 лет держала в страхе всю семью, добиваясь своего скандалами и искусными манипуляциями. за 2,5 года нашего общения я стала свидетелем таких фееричных истерик, таких душераздирающих воплей, таких ураганных ссор, что сама себя по сей день считаю показательно уравновешенным человеком. но мамочка! как же она была роскошна в этом всем, фурия, со слезами на глазах, с перекошенным, горящим лицом, гневная, визжащая...да, вот в эту девочку Иру я начала проваливаться.

юношеская страсть к алкоголю тоже приложила свою костистую руку. «монастырская изба» полусладкое белое вместо первых трех уроков..."пионерский будильник" всю ночь до утра на моей кухне...шампанское со случайно знакомыми мальчиками…полное раскрепощение, если только в этой моей генримиллеровской внутренней империи что-то нуждалось в раскрепощении. страшно было, конечно. страшно осознать вдруг всю мощь осыпавшегося на тебя чувства, смириться с его реальностью и жадностью. когда тебе 14, это может стать пусть не драмой, но рефреном ночных размышлений в подушке. к тому же, еще не до конца выкупая, с чем мне приходится мириться внутри самой себя, я тем более не могла распознать подлинность своих переживаний.

приняв поначалу этот сумбур за привычное простое желание трахаться, я посомневалась немного и решила, как всегда, что нельзя себе отказывать. напряг состоял в том, что девятиклассницы, какими бы раскованными и эпатажными ни были, далеко не всегда решаются на подобные эксперименты. проще говоря, мне совсем не хотелось вдруг стать для подруги надоедливой лесбиянкой. это сейчас я могу любую детку заставить забыть свой стыд и страх…) 10 лет назад пришлось начать издалека. хотя, грязный метод остался неизменным: спровадив родителей на майские праздники в имение к угодьям, накупив коньяка и колы, выстроив плейлист и примерный план вечера, я побрила ноги и пригласила Ирину.

смешит до сих пор то, что план вечера оказался невостребованным. быстро убрав коньяколу, моя подруга сделала музыку громче, оставила на себе из одежды («ой, так душно!») вульгарные черные кружева и томно прилегла на родительскую постель.

я хотела тут описать следующие 5 часов, но не хватает храбрости и особо даже четких воспоминаний. я только помню ее запах, везде одинаковый, сладкий и домашний. то, как умудрялась царапать меня коротенькими ногтями. как склонялась в сером недорассвете надо мной, укрывая атласными волосами живот. и как смешно потом, выйдя засветло на кухню покурить наконец и допить остатки бухла, мы пытались общаться.

в любом случае, та майская ночь решила мои будущие 2 года.

представьте себе, как это: заходить за девочкой перед школой на час раньше, будить ее теплую, в пижаме под одеялом, а потом мирно пить кофе со спешащими на работу ее родителями. подставлять свое лицо ее жадному рту на секунду, когда школьная курилка пустеет после звонка на урок. заниматься любовью в примерочной «гранд галереи» и с беззаботным видом относить на кассу так и не примеренные юбки с майками. в понедельник с утра, после выходных в «Киевской Руси» или «Ультре» тихонько держаться за руки под партой на уроке химии, спасаясь от вскрытия мозгов.

так прошли два года. мы встречались с мальчиками, иногда – с одним на двоих. я готовилась к поступлению в Институт Журналистики. Ира безразлично смотрела по сторонам, ее не волновали побочные эффекты вроде образования и будущего в целом. я с удовольствием наблюдала за тем, как она часами просиживает перед зеркалом, вертится и гримасничает, сменяя свежеприобретенные наряды. как свежо и весело болтает по телефону с очередным мальчиком, умудряясь строить мне глазки, с показушной скукою накручивая на палец белую прядь. это первый и единственный знакомый мне человек с полным отсутствием внутреннего мира,  настолько притягательно полый и при этом самодостаточный, гармоничный, светлый…идеальное животное, не способное дать тебе больше, чем ты сам сумеешь взять.

наши с Ирой пути разошлись сразу после школьного выпускного бала. на котором мы танцевали посреди зала, закачанные водкой и надрывным весельем, распробовав к тому времени все доступные наркотики и удовольствия. танцевали под «гостей из будущего» и целовались, в последний раз, пьяно и уже без чувств. после я встречала ее два раза, случайно, убегая после приветствия, не желая менять настоящую на ту, что осталась навсегда во мне…

…Иру, когда ленивым и жарким днем последние уроки перед летом сонный кабинет и урок истории залитые солнцем рядом за партой склоняет голову через плечо в мои записи и волосы ее ровные белые волосы падают на руку касаются гладят шелком кожу и солнце пронизывает меня и ее и прядь волос и мои мысли взрываются впервые в жизни исчезают уступая дорогу бессознательному абсолютному счастью и дышать становится сложно…

…и это со мной всегда.